?

Log in

[sticky post] "Южная Мангазея" в сети

ЮМ I. Начало романа Киора Янева "Южная Мангазея" вышло в дюссельдорфском журнале Za-Za № 20, стр. 92.
Продолжение можно прочитать в № 23 и в № 24, стр.32 (со статьёй Б. Сторохи).
Статья В.А. Геронимуса в Za-Za № 27 (то же на Мегалите).
Целиком роман есть в Амазоне.


2original

II. Здешние кинозаметки в альманахах "Василиск" №8 и "Василиск" №9 (продолжение) в хронологическом порядке

На голубом глазу

Eva AntoniniНужно иметь голубой глаз, конечно, чтобы говорить, что некоторые eiuia-рецензии заходят за грань гениальности, но когда я смотрю эти видео, созданные как раз тем методом, которым eiuia пишет свои тексты, мне кажется, что глаза у меня начинают светиться голубым огнём.
(c)

Венеция и Винета

KielVinetaPlatz Глуповатые пафлагонцы, жители страны Пафлагонии (севернее Каппадокии), которую киммерийцы, прищурясь, могли разглядеть в хорошую погоду, участвовали в троянской войне под именем энедов (венедов). После падения Трои часть их ушла на север, где был построен город Винета, южные же венеты основали Венецию. Два эти города связывает подземная река Иоколпон, у устья которой в Венеции находится одноименная подводная тюрьма. К истокам же Иоколпона можно спуститься через ганзейские подвалы в Киле, недалеко от площади Винеты (Vineta-Platz), где установлен винетский герб - VINETA NIHIL AETERNUM
облака Джунгли, окружая в японском Индокитае машинистку Юкико и лесника Кэнго, активизировали в них древние силы, эволюционно уснувшие со времён влюблённых троглодитов, так что поющие ветки огромных деревьев изнемогали, продолжая тёмные позвоночники, фантомные Адам и Ева шевелили верхушки высоченных секвой, а комар не просто кусал взмокшую кожу, а занимался любовью.
Райские колонизаторы были вырваны из раненых зарослей, чьи могучие соки иссохли в чахоточный кашель ветхих картонных домиков. В послевоенной Японии беженка оказалась внутри облачного человека, постоянно на мокром месте. Лесник же пооббивался на серой работе, перестал сочиться по краям и залатался золотым зубом жены, зябкой мещанки, быстро исчахшей. Найдя вдовца, любящая Юкико пыталась преодолеть его корку протезной интрижкой с жвачным Джимми, камланием среди брюх побеждённых самураев, дурью саке у традиционных источников. Однако отупевший Кэнго лишь прыскал в случайных, обедневших на передок лавочниц, бесстрашных до потери головы на мужниных тесаках.
Лишь когда замаячил последний, с тропическими дождями, парадиз, последняя жалоба Юкико уязвила-таки лесничью душу, выдохнув туда, как из лопнувшего дождевика, ядовитые споры вечных сожалений.

Tags:

jadup В 1945 г. на одинокой, над разрушенным городком Викенхаузеном, колокольней один из капитулировавших бюргеров вывесил белый флаг навстречу красноармейским провозвестникам новой жизни. Когда же эту простыню сбросил вниз местный коммунист, красный знаменосец Ядуп, на ней неведомо кем была изнасилована одна из восточных беженок, Боель. Она уже была покрыта любовной сыпью, проступившей на ней, как лунный выпот, после первого взгляда на знаменосца. И теперь из оплодотворенных бюргерской силой девичьих бородавок, что отшелушила Боель в подарок любимому, стал расти социалистический город, где Ядупа избрали бюргомистром. Сама же Боель, очищенная от приземлённых примесей, отбыла на пароме в далёкий край.
Её же мать, тоже беженка, осталась сортировщицей мусора на городской свалке, регулярно пополняемой развалинами старой застройки, рушащейся от усиленных рупором речей бюргомистра при открытии бетонных универмагов. Нескладная, как Боель, дочка местного горького летописца осциллографирует зонтиком эти речи, кривящиеся, как губы её однокласника, бюргомистрова сына.

Tags:

1 «Кайрат» - замечательная психологическая штудия, многослойный киномир, где играют не столь сами герои, Кайрат и его неверная возлюбленная Индира, сколь разнообразные углы зрения на них, перемежающиеся световые блики и сроднённые с ними звуки. Сам город – это лишь часть движущейся вокруг Кайрата оптической архитектуры, что становится своего рода пульсирующей аурой, представляя то или иное психологическое состояние героев.
В «Кардиограмме» Омирбаев занимается утончённой европейской режиссурой на полутонах, подчёркнутых стихами нескольких лирических поэтов (Сулейменова, Деревягина). Обертона же – это головокружительное обилие цитат из Леонардо, Гессе, сеттеченто. Печальные пастельные мазки закатной европейской культуры в глазах казахского "Пинтуриккио" в островке-санатории, заброшенном в дурманные предгорья Алатау.
«Киллер» – экзистенция полого человека, снятая любопытным методом «вспышек», когда каждая «ячейка действия», заканчиваясь, даёт ещё отзвуки и отсветы.
za-za-27 Статья В.А. Геронимуса о романе "Южная Мангазея" в дюссельдорфском журнале Za-Za № 27 (то же на Мегалите)
др Тонкий трепет и любительские содрогания белой кости в бессмертном «Маскараде» благодаря ажурной акустике топкой лермонтовской усадьбы ушли в зыбкую почву, сохраняясь на усиках рыб и рачков в чуткой трясине, где сбраживалась дворянская биомасса, пока за полтораста революционных лет, когда от самой усадьбы остались лишь воротные тумбы да скрипучая зала с замшелым Брокгаузом, среди торфяных пузырей не накопилась критмасса болотной энергии и на помост поднялись облечённые бледнонемочной плотью небывалые пионеры, падая от солнечных ударов и питаясь таблетками кальция. Несмотря на попытки подкрепления колхозной капустой и ворованным компотом, обморочное представление развеялось под музыку Шварца, оставив лишь репетиционный листок педолюбого режиссера, поднявшийся картонным змеем в советское небо.
jennie Герои впадают в такое одиночество, что рвутся связи не только с людьми, но и с окружающей системой координат. Размытая временная координата выпотевает на каменной разметке Нью-Йорка*, еле застывая, благодаря кристаллизующей архитектуре, в виде слякотного снега, который потерявшая родителей, блуждающая сквозь времена Дженни сбивает в нестойкого снеговика. Рядом с ним только и может она встретиться со своим Адамсом, пейзажным художником, делающим недорогие модели мира, связующие с окружением - за одну сиротка тщится уцепиться, позволяя себе даже некоторые пируэты на муниципальном, среди слепых мещан, катке и так вскружив голову пейзажисту, что тот решается написать батальную фреску в ирландском пивбаре, а затем её портрет. И хотя пансионерка еще попытается найти солидную, под монастырскими сводами, обитель в нестойком мире, на первых же морских каникулах Дженни вымывает океаном хаоса. Который через двадцать ничтожно-евклидовых лет взревет, заглушая её вынесенную под белым парусом речь, обращенную к взметнувшемуся на байронический маяк Адамсу, так что впоследствии тому придется довольствоваться лишь красочными, с портрета Дженни, оболочками, единственным цветовым пятном сего черно-белого головокружения.

*Благодаря его кубической тяжести, фиксирующей пространственную привязку, действие происходит в нашем мире, а не в раю.

Tags:

Annabella Инцестуальные намерения Джованни вызывают укоризны Бонавентуры, друга его детства, ставшего монахом. Возалкавший сестру Аннабеллу лезет в глубокий колодец, дабы быть заново выношенным, вместо женской утробы, утробою земной. На Джованни, питаемом сброшенными сверху монашьими подачками, за долгое колодезное время перепревают одежда и кожа, его же соки перемешиваются с Землёй, так что из неё, как грибы, по всей округе лезут хрупкие декорации, фанерные модели замков (в которых Джованни хотел бы жить с запретной возлюбленной) и прочие рахитичные воплощения его мечтаний, производящие столь сногсшибательное впечатление на Аннабеллу, что та, едва Джованни выбирается на свет Божий, кровосмесительно беременеет тяжёлым плодом. По монашескому совету, дабы скрыть деяние, Аннабеллу спешно выдают замуж за друга детства Соренцо, она отправляется в свадебное путешествие в Венецию, где задирает ножки в зацветших испарениях. Водяная стихия, попав в приземлённое чрево, разводит там такой болотный дурман, что свирепеющий кабальеро догадывается о преступной брюхатости и призывает всю аннабеллину родню на пир, где начинается настоящая средневековая бойня, из Аннабеллы вынимают внутренности, а брата разделывают на куски, которые разносят по всем концам породившего его прекрасно-итальянского ландшафта.

Tags:

Теп Режиссер - Тепцов, автор двух фильмов, "Господина оформителя" и "Посвящённого".

Царящий над всем предместьем керамический комбинат своими формовочными, отжигными и глазуровочными печами выщелочил и высушил животную, растительную и даже бактериальную жизнь всей округи, которая, съёжившись, как шагреневая кожа, до пятачка у рабочего барака, теплилась и кукарекала там пока не клацнул зубами приблудный лис и не лязгнул капкан, испустив кровавую искру, сбившую оторопевшего небесного хранителя этого пятачка. Онемев от возмущения, тот является в барак в виде дальнего родственника Вильяма Артуровича с антикварной книгой про африканское вуду и вампирским поцелуем вливает в жильца Володю переполнившуюся чашу терпения, превращая того в ангела-экстерминатора Ленинградской области. Забравшись на кладбищенский речной косогор, Володя наблюдает за областным населением. Но, вместо того чтобы, как положено экстерминатору, заняться его истреблением, он, икая, умиляется свадьбой на речном трамвайчике и, наоборот, пытается увеличить численность популяции, приподнимая могильные плиты, в том числе отцовскую. Его осеняет, что настоящий отец - в другом месте и просветлённый Володя отправляется завывать духом Фауста на генеральной репетиции в заводском театре перед заезжей шишкой-артистом Фроловым. Однако гастрольный папа уже поцелован немым Вильямом и к нему, кандидату в Госдуму, переходит сила ангела-экстерминатора, которая обильно поистребляет избирателей фроловского округа в следующем, 1990-х гг, десятилетии. Володя же сохнет, сдувается и, приняв в бараке валерьянку, воспламеняется от неисправного радиатора вместе с атласным, пустившим огненный хвост, одеялом.
rapture Отставник бретонский судья рассылает шарахающимся соседям памфлеты и вычерчивает пулями в воздухе показные юридические процессы. Души невинноубиенных птиц, подобно людским, несколько дней носятся над местом гибели, пока не врываются в изображаемое его дочерью, распластанной на земле, чучело. Распираемая птичьим гомоном во все стороны, Агнесса, распугивая своих домашних, превращается в ангельское существо. Соприкосновение с нею вызывает следующую ступень эволюционного развития и поэтому окружающие бюргеры отправляются в лимб, а солома, которой Агнесса набивает следующего ловца птичьих душ - траченый молью отцовский фрак - становится человеком. К этому времени зрители фильма уже левитируют под потолком и с криком чаек наблюдают как птичья тяга срывает одушевленное чучело с места и, обернув вокруг планеты, являет влюбленным моряком, скрывающимся от полиции. Йозеф и Агнесса, выпоротая судьёй, бегут в соседний городок, где, помыкавшись по клоакам, вымываются, как чуждые элементы, струёй поливальной машины назад, к бретонским шхерам и фиордам, откуда, с полицейской пулей в соломенных потрохах, Йозеф взмывает в небо, чтобы, рухнув на скалы, возвратиться в исходное состояние.
либ Обширная застройка рубежа 19 и 20 веков в стиле арнуво редуцирована до пережившей уплотнения, выселения и снос ветхого жилфонда двуспальной венской кровати, формула же этого стиля сведена к удвоенному женскому силуэту, пульсирующему у витой кроватной спинки. Это строчат батнички по пэтэушным лекалам швеи-мотористки Вера и Любовь. Однополую арнуво-пульсацию активирует любитель ганимедов и антиноев фотограф Серж. Начинается поверхностный партеногенез китчевых фоток, самоистязание подпольным психоанализом и балетом на коммунальных кухнях, декадентская страсть-отрава. Дело доходит до срыва кооперативных обоев и бессильной борьбы с геометрией стояка в империи хама, и на сей раз торжествующего, заарканив Любовь её же зонтиком, экивоком арнуво. Поэтому отряхнувшим пролетарское семя близняшкам Вере и Любви остается лишь предаться кульбитам нехитрого оборотничества - в отсутствии Надежды и Софии преображение заменяется магией - и вылететь - одной - из окна, другой - генитальной эмигранткой в лимб, змеящийся арнуво, сецессионом и югендштилем.
деде Этот фильм снят для мотыльков в летних кинотеатрах. Выпархивает моль из фильмовых складок и, как старинный оптический фокус, силуэт Дедеи Данверс проявляется в наслаивающихся друг на друга тёмных картинках, перемежается в мерцании светотеней, пока не застынет, кривя плёночный желатин, прожигаемый злодейской сигареткой до костей стонущей красотки, фиксируемой ревнивыми пощечинами нервного сутенёра, которому быть бы нечистым на руку клерком в диккенсовском романе. Но тут на пыльное роение падают водяные блики от взволновавшего Антверпен контрабандистского корабля и беззаконный флибустьер покупает у проститутки лишь бестелесное, дистиллированное время, точно формулу биохимии, омываемой в купели нового, свежего, блистающего мира. Однако пули изгнанного сутенера, как выстрелы в воду, бьют в этот дистиллят, перегоняемый флибустьерским сердцем. В такт его замиранию, Дедея с чьей-то многорукой помощью начинает странную процедуру погони по кабакам и вокзалам, привозит убийцу в порт, перекидывает по рельсовым путям, будто выхлопывая из бессильной тушки краденую, морскую душу, запуская её в оборотную жизнь.

Tags:

646238_original Статья о романе "Южная Мангазея"
одн Посреди тёмных безликих руин подросток Варя - трепетная серебристая капля, в которой, как мельчайшие шарики ртути, слились последние остатки жизни, выдавленные из кирпичных, рудных развалов сокрушительной, лунной битвой за фронтовой город. И когда в перепаханный бомбами ландшафт рушится ещё один краснозвёздный самолёт, оказывается, что она мечется не просто на дне кирпичного карьера, но в адском цирке, где не только ландшафт мёртв, но и оставшиеся в нём обитатели - картонные, во главе с немецким комендантом, совершающим заводные злодеяния над хрестоматийными патриотами. Варя трёт пол в пыточной коммендатуре, сверкает пятками среди развалин, обдувая их развешенным бельём. Она пытается оживить хотя бы пару плакатных лётчиков и, напоив молоком и перевязав ситцевым платьицем, отправляет самого безумного за линию фонта. В мир живых, откуда прорываются в наступление пусть убийственные, но настоящие кадры кинохроники, спасительно выхватывая измученную в злодейских застенках Варю солдатскими объятиями.
«Сколько же?» — спросил Федор Константинович.
Она ответила коротко и бойко, и, слушая эхо цифры, он успел подумать: сто франков — игра слов, увлекается — и рифма на копье под окном королевы.
(прочтение Бабикова)

Она ответила коротко и бойко, и, слушая эхо цифры, он успел подумать — фран<цузс>кая игра слов, „увлекается“ и рифма на копье под окном королевы. (прочтение Долинина)

Комментарий Долинина:
Зная французское арго 1930-х годов, можно догадаться, что проститутка ответила Федору что-то вроде «cent balles [pour taper dans] la glotte» ( «сто франков за минет»), и понять набоковскую игру слов. «Cent balles» по-французски произносится точно так же, как «s’emballe» («увлекается»), а «la glotte», по-видимому, ассоциируется с именем рыцаря Ланселота (ср. lance — «копье»), сражавшегося на поединке с Маледаном под окном королевы.

Комментарий Бабикова :
Проститутка сказала цену – сто франков («франков» вписано над словом «игра», и здесь, на мой взгляд, у Набокова простая игра слов: франки – это и название германских племен, основавших Францию, чем и объясняются идущие далее ассоциации Федора с «копьем» и «королевой»).


Есть ли другие варианты объяснения, откуда взялась «королева»? Мне кажется, что есть. И очень даже есть.

PS. Александр Долинин прислал два скана "кусочка с сотней мячиков/франчков":
Скан 1
Скан 2

Далее про графиню Ламбаль, папильона Фальтера Марии-Антуанетты и пр. см. здесь
Иезавель Черноголовая волна поющих госпелы новоорлеанских негров и негритят прикрыта деревянными настилами колониальной архитектуры, на которых, как пирующие татары на русских князьях, проводят банковские дела и ритуальные балы белые рабовладельцы, заливая излишние почвенные пары бурбоном и периодически производя дуэльные выхлопы. Лишь местная красотка Иезавель не может справиться с этим жаром. Даже задирая жокейским хлыстиком длиннющий подол до плеч, распугивая окружающих товарок и подстегивая самое себя. Она скачет по окрестным полям, вбивая жар в болотистую почву, где он перепревает в жёлтую лихорадку. Её пары поднимаются в город, где ополоумевшие кавалеры Иезавель жгут смоляные бочки. Разгоняют воздушные потоки пушечными выстрелами и, планируя начать войну с янки, падают замертво. Подобрав самого бредового, Престона, красотка, хлюпая в катафалке по любовно-болотным сокам, отправляется на лепрозойный остров, который бактериальная алхимия вскоре преобразит в скалисто-философский камень.

Tags:

«Дурак» (Быков, 2014)

др Семьдесят лет на одной части суши по скрижалям настенной агитации проводилась экспериментально-гностическая работа по выведению нового вида человечества, равного богам. Земля прогнулась, и остался лишь один город, где живут готовые боги, всё остальное покрыла не то дикая степь, не то злой океан. Боги жарили детей, сношали деревья и пили кипяток из батарей отопления. Из облезлых же плакатов в тёплых, как инкубаторы, кладовках вывелись картонные буратины, напоминая катакомбные экземпляры недовымерших дореволюционных сантехников. В одного из них, Димитрия, впрыснула раскосый взгляд сердобольная богиня Маша, едва не поперхнувшись берёзовым соком. Баюканье меж шелковых колен вызвало у сантехника интерес к сопромату, столь энергично пропульсированный шпаргалками с домашнего монитора, что сантехника настигло сатори, как только тот был вызван на очередной выплеск одной из трущоб. Дмитрий понял, что светящийся, потрескивающий дом уже достиг стадии преображённого камня и, вот вот, попыхивая ржавым паром и перегаром, первая из фаворских гор отправится в созвездие Альфа-Центавры вместе с просветлёнными обитателями. Пораженный перспективой одиночества, он кинулся к отзывчивым бессмертным, что, поиграв с ним в гляделки, скакалки и замирушки, вскоре оставили у фаворского подножия его палеонтологические останки, безразличные даже для чёрной вдовы Маши.
doll Хлопковый фермер Арчи получает несовершеннолетнюю бэби Долл в пустынную усадьбу, где отсроченная жена дозревает в колыбели на шпинате и яйцах. Для подсматривания за красоткой-подростком Арчи проделывает дырки в стенах, заменяя мебель лучами похотливых взглядов, так что колониальный дом превращается в распаленный инкубатор. Пеленавший хрусткий дом полевой хлопок загорается в чесальных стопках и запретный, в ночнушке, плод выпадает из треснувшей хлопковой коробочки под пылкие усы гремучего конкурента Арчи, змее-сицилийца Вакарро. Последовавшие пируэты на качелях, усыпка, утруска и ревнивое пулянье по яблокам призваны довершить дозревание румяной бэби - уже не младенца, а матки будущих поколений хлопкоробов.

Tags:

АР Следопыт Полина, балованная любительница Фенимора Купера, в день шестилетнего рождения пуляет из папиного револьвера в именинных ангелов, в сахарном виде съежившихся на праздничном торте. Гости разбегаются, сахарные головы разлетаются, кинетическая энергия пули резонирует сквозь субстанции божьих посланников в окружающую пертурбацию и российскую революцию, сами же ангелы уплотняются в её пламенных рыцарей. Сахарная пудра оседает на пубертатную героиню, которая становится такой лакомой, что один из рыцарей, заарканив Полину, решает усладить свои ревбудни, вымачивая деву в белогвардейской реке, обретающей сладость лучшего мира. Ошеломленные белогвардейцы выуживаются в перевоспитанном виде, а ангелы с партпутёвкой, обретя предводительницу, окрыляют попутных собак и адепток авангардной музыкой сфер, прихлопывая дымную провинцию памятниками Иуде Искариоту, пока в самом самоедском углу не испустят дух в конкурирующую инстанцию, идолище-пародительницу, так что все последующие поколения самоедов будут использовать кириллицу и говорить на языке прогрессивного человечества.
Лиля Прибалты-жители облезлого Палдиску со светящейся от лучевой болезни арматурой мучают своих детей, у которых вырастают присыпанные штукатуркой крылья и военный городок становится катапультой - в том числе и для кукушечной матери бледной героини, отбывающей в Америку уборщицей. Прибалтийский же городок взмывает вверх, где становится звездой для противоположной Швеции, опускающейся в вечный экологический сумрак, так что жители превращаются в наросты на камнях, лишайные полипы с атрофированными сердцами. Туда падает Лиля со своей зодиачной, из иудиной осины, карусели. Полипы сосут кровь, ломают ей кости и светятся, украшая свои жилища гнилушечными пентаграммами. Сердце забилось только у одного жителя этой страны, санитара, выправившего крылья Лили с затрепетавшими от её последнего дыхания перышками.

PS. После этого кино рекомендуется посмотреть предыдущий фильм с той же актрисой, где играет вечный Бодров, и понадеяться, что где-то в лучшем мире он воздаст по справедливости обитателям богатого лишайного гнезда, чья скандинавская королева пролила-таки слезу над этой невыдуманной историей.

Tags:

юг Поразительное кино.
Бывший партизан, победитель усташей, после войны - рыцарь соцреволюции. Милосердный начальник тайной полиции в хорватском городке, верный друг, положительный герой довольно социалистической Югославии. Как положено, влюбляется в возвышенную балерину, дочь поверженного классового врага. Красиво, со спичками ухаживает.
И тут начинается невиданное.
Счастливая, взаимная любовь воздействует на героя, как внедрившееся в него инопланетное существо из фильма "Другой". Железный Феликс начинает дребезжать по швам, разваливаясь физически и психически. Впрочем, это существо не враждебно, просто чересчур сильно - вселившийся ангел. Одержимый им герой пуляет в призраки буржбыта, распугивает ксендзовую процессию, на рабочем месте срывает с принцессы черное белье. Благородные соратники пытаются его подлатать, прорабатывают, отправляют в смирительный санаторий. Откуда строитель нового мира бежит, на глазах превращаясь в черно-белого Пьеро и, свинтившись в подпольную оперетку, где оголяется уволенная из пролеттеатра балерина, пускает себе пулю в рот.

Tags:

роман "Южная Мангазея"

Вышел мой роман "Южная Мангазея". М.,2015, 330 стр. ISBN 978-5-00058-311-1
lm Если земная жизнь - театр, то земной ад - это цирк.

Хотя жизнь - театр, но ноги танцовщицы Лолы пробиваются в проблескивающий цирковыми огоньками ад. Ещё на корабле из индийского рая девочка была захвачена мерцающей преисподней душного трюма-дортуара для скученных малоимущих. Мать-вдова догорала уровнем выше, пока мужнин унтер-офицер не выудил ей в замену дочку. Пораспалявшись несколько лет, дыхнул ей в лицо таким перегаром, что Лола завертелась по европам, вырывая пуанты из казацких аксельбантов, нот Ференца Листа, раздавала пощёчины, пока не залетела на солнечные Альпы, растеряв балетные пачки. Засверкала в галерее красавиц нимфенбургского короля. Ослепленные бюргеры и булыжники низвергли фаворитку с таким треском, что, вконец ободранная, она вынырнула по ту сторону глобуса в цирковой клетке перед толпой ковбоев, оголяя руки для долларовых поцелуев до костей.

Tags:

та Вьетконговские бури редуцированы в баре колониального отеля в молочный бурунчик микшируемого коктейля, что выбеливает вьетнамскую кожу, вздувает европеоидные губы и свинчивает Фьонг, барышню на подтанцовке, в тугой бутон, с которого соскользнёт тина вьетнамских муссонов вместе с падкими на сладкое британским каллиграфом, разрисовывающим Фьонг как опиумную ёлку и ангелоскаутом, что задохнётся в этой тине, пытаясь утянуть вьетнамку в небесный Техас.
Duke Куда делись печали и радости минувших времён? Горестные вздохи и резкий смех тех, кого давно уж нет на свете, впитались в поры ампирных кресел, иссохли узором плесени в столетних портьерах, дрожат сеткой молекул в кирпичных стенах средневекового городка. Лишь тончайшие щупальцы мохнаток, вибриссы траурниц и медвянок тянутся в эти прелые тайники, дрожат в глубоких бороздках, выуживая приглушённый стрёкот и нежное потрескивание. Это звуковой дурман для варикозных душ, абрис былых страстей, сведённый к стёртым ритуалам ролевых госпож и рабынь, работниц энтомологического факультета, закрываемого на зимовку. Диапазон чувств, забытый в далёком детстве.
занг Вслед за оборванной афишей пыльные бури выметают из захолустного степного штата деву Лаверну с соболиными бровями, разыгрываемую на сахарных кубиках участниками летного шоу. Выигранная и обрюхаченная летчиком Шуманом, она всё-таки не попадает в его скоростную жизнь, но, как центрифугой, выдавливается оттуда в качестве стриптиз-парашютистки, за 20 $ размазывающей свои женские прелести над нижней фракцией его бытия, роем оболочек и отшелушенных масок. Устроенный из них на Масленицу карнавал - первая степень умирания жизни, данс-макабр, где всё теряет свои природные, органические места, шут становится царём, а царь - шутом, благодаря новым моторам с такой силой кружится вокруг ярмарочных столбов, что на небесном краю переходит во вторую, настоящую ступень, лётные гонки, приносящие Шуману гибель. Чулочный же шпагат парашютистки Лаверны, устав чертить над задравшими головы ковбоями скудную тракторную рекламу, отлетает в степной штат расширять агрикультурные познания своей хозяйки.

Tags:

Gold Неизвестно, знает ли Гребенщиков, что его "Город золотой" обязан своим появлением мелодии Сметаны из одноименного германского, 1942 года, фильма.
Дубильные вещества и бродильные элементы, вымываемые из немецкой трясины в верховьях Влтавы, за столетья отложились в пражской излучине коралловыми Градчанами, золотистый отблеск которых уносит на искристых лопатках Мария, соблазнённая кулаком Йопстом (Jobst), владеющим хутором на этих приречных болотах. Где чешка после родов и увязает. Болотные огоньки и бульканье русалистой матери вызывают томление под ложечкой, которое дочка, Анна Йопст, унимает дикой скачкой на кермессах, пока не получает пражские виды от арийца-ирригатора. Беглянка пудрит шампанскую спину в многоярусной опере и вскоре вспухает от табачных дымов и копчёных экстазов её пражского кузена. Бастард отправляет болотную, по выражению Гёббельса, шлюшку восвояси. Вслед за матерью она становится последним ингредиентом, необходимым для насыщения трясины, и на следующий год вокруг болотного креста утопленниц колосится пивной ячмень.

Tags:

image Вегетарианка Дельфина, секретарша в парижской конторе - это идиот в смысле Достоевского, чей роман она прилежно читает. Точно того идиота её любят окружающие, но любая попытка общения оборачивается тем, что Дельфину рыбой тянут из нежного мира, где она живет и дышит воздухом, ионизированным зеленым лучом - тончайшей фракцией солнечного спектра, которая просвечивает, как рентген, не только людей, но делает ясным и скрытый порядок вещей. Поэтому и сами вещи, к примеру магазинные вывески, становятся символами и знаками будущего, что героиня может предвидеть и по постоянно попадающимся ей на улице разрозненным игральным картам в зеленой рубашке. Выпущенную из городской конторы в июльский отпуск, друзьям и каникулярным толпам почти удается распластать Дельфину, как беспомощную камбалу, на полном солнцепёке, распаривающем необычайные нейронные цепочки её мозга. Лишь роковому переплетению железнодорожных линий и колких указателей удается выудить слезную добычу из голых присосок курортных шведок и фраеров и метнуть в напряженную, как арбалет, складку бровей начитанного попутчика, откуда в последнюю минуту заката она успевает пращой вылететь на прибрежную скалу, чтобы окунуться в спасительное зелёное свечение.

Tags:

3p В отличие от пунктирного существования Джекила-Хайда: день - хороший, день - злой, хлыщеватый жульман Мекки Мессер ведёт две одновременные жизни. Первая - тайные разбои и копуляции Мессера в тесном городском лабиринте. Второе его воплощение - в шарманке. Это доступные всякому взору картонные иллюстрации того, что первый, плотский Мессер делает в данный момент, содрогаемые ветром под вой шарманщика на городской ярмарке, так что немудрено, что и телесная ипостась Мекки провоцирует окружение разражаться балаганной арией в самый неподходящий момент. Его расщепленная, облегченная жизнь моментально подхватывается вертихвостным подолом Полли, дочери Пичема, короля уродов. У каждого из которых все силы отданы гипертрофии одного члена - руки, уха, глаза - за счёт остальных. Так как Полли венчает эту силовую пирамиду, все составные формы принцессы идеально развиты. Сия прельстительная мощь увлекает лёгкого Мекки сначала на танцевальное дно, а затем на голый чердак, вольно подхватывая из встречных антиквариатов и галантерей аксессуары брачного чертога с дружкой - главполицаем. В дальнейшем Мекки перелистывается с крыши в тюрьму и бордели, Полли же, заменённая нищими на настоящую королеву, становится начальницей карточного банка, где тасует всех, собранных как бумажки, персонажей трехгрошовой оперы.

Tags:

roue1 Машинист-изобретатель Сизиф - столь искусный мастер, что, вступив в симбиоз с локомотивом, его рычагами, поршнями и колесами рвёт старые природные связи, вызывая в окружающем мире крушения и небывалые токи в деформированном металле, так что тот зацветает розами. Они прорастают в заснувшей в этом розовом кусте, ослабленной девочке Норме, спасённой после крушения и удочеренной Сизифом. Норма распускается в сжатом железнодорожными путями доме Сизифа, содрогаемом, обкуриваемом и просвистываемом паровозами. Древесная составляющая розы рельсов истончается в скрипках её сводного брата Ильи, преобразующих растительное волнение в мелодию.
Вырванная из дымного сада двигателем прогресса, старшим инженером Эрсаном, Норма начинает чахнуть в его похотливых хоромах.
Опоэтизированный именем утраченной Нормы сизифов локомотив с колесами-розами перемещается в более возвышенные места, к Монблану, с помощью лошадиной упряжи. Становясь миниатюрнее, его движущая сила вообще сбрасывает там железную оболочку, к ней стремится сбежавшая от мужа Норма, образовавшийся вихрь сметает сцепившихся рогами преследователей, Илью и Эрсана, в пропасть, и в виде хоровода горцев и горянок возносится к снежным вершинам - под взором Сизифа, отныне способным различать только ослепительную белизну.

Tags:

kind Мать Луи, плода неравной любви, была выужена из герцогского гнезда в птичий мезальянс итальянским тенором Мадзини, столь резким, как свист топора, когда-то отправившего голову короля Карла I в небесный экстаз, топографировать который на земле и должно было галантное герцогство, пожалованное его воцарившимся сыном прародительнице рода Челфонт. За особые таланты. Её потомки должны гармонично трепетать с помощью панорамных видов, золотых сечений и охотничьих угодий. Однако местные акустика и оптика погрузнели со временем, так что о них напоминает лишь невероятный, напичканный сорочьими перьями с бликами и свистульками, дизайн шляпки Сибиллы, любовницы Луи, устроившегося в галантерейные приказчики. Чтобы понравиться любовнице, он решает привести герцогство, наследником которого он является в девятой очереди, в аналогичный шляпке вид. Все четыре стихии, где засели обрюзгшие родственники: адмирал-генерал-финансист, толоконный поп и воздухоплавательница-суфражистка, он очищает с помощью яда, потопа, пожара и стрелы. Правящий же герцог, собирающийся жениться на корове, попадает в капкан. Унаследовав герцогство, Луи утешает одну из голубокровных вдов, Эдит, продукт тысячелетнего тонкокостного отбора. Ревнивая Сибилла строит хитроумную ловушку, и палата лордов рада приговорить его к повешению. Однако новый герцог столь элегантен, что и петля на его шее должна затянуться каллиграфично, подобно изысканному почерку, которым он пишет в тюрьме мемуар, пока, смилостивившись, Сибилла не выпускает Луи на радость подданным.

Tags:

mavka В чугайстровых лесах, соблазняя местную нежить, нежилась детская любовь Ивана и Марички из двух гуцульских родов, расшибавших себе лбы мелкими топориками. Повзрослев, Иван отправился в Карпаты пасти баранов и серн, указав Маричке путеводную звезду с нервным светом, следуя которой та сорвалась с перевала, сдирая о скалу кожу и позвоночник. Лишенная спины, героиня упала в пропасть, радужные же внутренности разлетелись по округе, пульсируя и блистая звездным светом. Очарованный им, Иван стал видеть мир в преломленном свете, полным пляшущих деревьев, огненных коней и нищих гуцулов с обширнейшим гардеробом. Оглушив героя трехметровыми дудами, гуцулы одели на Ивана брачный хомут с новой девой Палагною, чьи крутые бедра умяли стога окрестной травы, пользуемой местным колдуном Юркой. Тот вызвал бурю. Ураган вспахал землю, обернув оставшуюся от первой любви Ивана половинную девушку, мавку, к Ивану передком - путеводителем в гуцульский рай.
image Голос героини может сбивать самолеты.
Навернулся и летчик Вендландт.
Его новый железный крест примагничен энергетикой датской певицы Хольберг, гастролирующей по дрожащему Рейху и сателлитам.
Вдохновленный концертом, Вендландт заявляет, что ясновидит будущее после петель Нестерова и бомб в пространственно-временном континууме.
Леандровый голос Хольберг столь низок, что лучше всего резонирует в бомбоубежищах, метро и могилах, отчего зудят кости у Вендландта и оккупационных солдат, пришедших на концерт в ветреном Париже.
Долгожданнее всего певица чувствут себя во взволнованной Италии среди античных склепов с бюстами древних римлян.
Вендландт, пронизанный Хольберг до скелетного мозга, улетает на Остфронт, где рушится над русскими пашнями.
Дива приезжает к загипсованному летчику в акустический санатарий, где вместе с ним вслушивается в альпийское эхо от воздушных армад, направляющихся на восток.

Tags:

go Гран-при, Канны, 1971
Когда двенадцатилетке Кольстону с помощью самодельных заклинаний удается заставить пару наиболее приставучих старшеклассников свалиться с школьной крыши, в нём самом начинается процесс изменений, не сводимый к простому пубертату. Приглашенный одноклассником Маркусом в загородный замок, он валяется в кустах белладонны, чьи ядовитые пары, совместно с поветрием кори, свалившим с ног Маркуса, обращают физический состав Кольстона в любовный напиток. Он становится ангелоподобным существом, носится по лабиринту лестниц и парковых ландшафтов, преломляя окружающую среду так, что она начинает воздействовать на своих обитателей как афродизиак. Наиболее подвержена его воздействию замковая дочь Марьяна, невеста местного рыцаря Тримингама со шрамом бурской войны. Она пытается держать Кольстона в рамках приличия, обряжает его в буржуазный костюмчик, сажает на велосипед, идет с ним в купальню, надеясь что под покровами скрывается обычный мальчик. Однако Кольстон отказывается раздеваться, набрасывает Марьяне на плечи свои плавки и обдает телячьими нежностями так, что та разряжается любовными посланиями к ближайшему подходящему адресату, соседнему фермеру Бургесу. Кольстон связывает их как почтальон пока рыцарева невеста не раскидывает ноги на фермерском сеновале. Рыцарь и фермер вскоре благородно умирают, невеста рожает бастарда, и через пятьдесят лет Кольстон, так и не научившийся жить по-человечески, вновь приезжает в замок, чтобы рассказать марьянову внуку эту терапевтическую историю.

Tags:

bird Оскар, 2014
Бьются в прибое ошметья выбросившегося на берег кита, подъедаемого хищноклювыми птицами. Это показанная в начале фильма, незатейливая метафора инсценировки птицечеловеком-"Бёрдманом" пьесы покойного гения. Вынырнувшего из творческой бездны, где рождались и гасли галактики, драматурга Карвера. С гнилой брагой в расплющенных китоподобной тушей жилах, когда-то пропитавшей салфетку на школьном спектакле Бёрдмана, запустив в нем качественную реакцию преображения в сверхчеловека, супермена. Питаемого испарениями публичных экстазов над всей планетой. Пьеса называется "О чем мы говорим, когда говорим о любви". О Боге, как известно. Галактики рождаются и гаснут, но художественный текст, как произведение искусства - нечто бессмертное и небывалое. Кусочек лучшего мира. Который с помощью метода Станиславского возбуждает актера-импотента Блестящего. Соблазняет сидящую на краю крыши наркоманку Саманту, дочь режиссёра. Тот же, к тому времени уже пернатый и научившийся левитировать, отстреливает на божественной сцене свой нос, заменяя его иноприродным компасом, что и направляет Бёрдмана к мерцающей в ресницах Саманты Полярной звезде.
Василиск 9
Вторая часть здешних кинозаметок в альманахе "Василиск" №9 в хронологическом порядке
idaho Так как Майк - инцестуальное дитё собственного брата Ричарда, ему удалось родиться не полностью, но в своего рода тягучий промежуток между миром и нарколепсией, тяжёлым продолжением внутриматочного сна, в которое Майк и выпадает при любом эмоциональном напряжении и где он стремится к своей неуравновешенной матери Шерон, итальянской эмигрантке, покинувшей его в младенчестве. Майково жизненное пространство тянется перед ним мёбиусным шоссе, в определенном захолустье в Айдахо сворачивающемся в иллюзорное лицо толстого фальстафа Билла, наставника социальных пируэтов, которые вместе с уроборосными копуляциями с придатком героя, красавчиком Фавором, с такой энергией пытаются вывернуть его в реальность, что даже проворачивают атлантическое полушарие до Италии. Однако там американец, превращенный в антипода, вместо беглой матери встречает аркадскую пастушку, Кармелию. Вернувшись в Америку, его красивый придаток быстро оглазуривает пастушку в бесплотный блик на кладбищенском смокинге и вдребезги разбивает фальстафово сердце, чьи пируэты редуцируются в лихорадочную, над жалкой могилой, акробатику многочисленной окрестной шатии.

Tags:

Леви Удивительные знамения и природные чудеса сопутствуют появлению на фильмовый свет героя Николая, сиречь святого Левиафана, названного так в силу огромности возложенной на него задачи. Прежде всего - место действия на голом косогоре у ледовитого побережья, невероятных размеров чеховская дачная веранда из стекла - моментально была бы снесена ежевечерним баргузином, пропитанным северными симфониями. Но веранда устояла, ибо поколения предков, предвидя будущий подвиг героя, загружали подвал невиданными в тундровых широтах, где растут только мох да ягель, пятилитровыми банками и баллонами, наполненными взятыми из воздусей помидорами и огурцами. Баллоны используются для взрывных экстазов привлеченной ажурной верандой тонкокостной героини Лилии с легким, в интимной стрижке, передком. Отрубательница рыбоголов на консервкомбинате, Лилия вызвает гнев морского царя, взмахнувшего китовым хвостом, и сама лишается головы.
С помощью избранного населением ответработника ВадимСергеича, науськанного провидящим симфоническим епископом, обездоленный герой становится Иовом, пылая праведным табуреточным самогоном на лесоповале карликовых берез, веранда же - иовым прахом и пепелищем. Как и положено с катакомбных времен, на сем мученическом прахе воздвигается белокаменный храм, чей колокольный звон путается в белых ребрах близлежащего, с объеденным черепом, Левиафана.
Viridiana Как и у всех лунатиков, жизнь послушницы Виридианы проходит несколько выше её самой, за несколько метров над землёй, на том уровне, где в замке её дяди висит портрет удивительно похожей на неё тетки, умершей на брачном ложе. Послушница также оставляет на простынях кучки золы. Чтобы достичь высоты её невинности, влюбленному дяде приходится повеситься на скакалке дочки своей экономки. Виридиана снисходит в поместье, собирая вокруг себя припочвенных апостолов, похожих на клубни, один из которых, карнарукий маляр, пишет её образ. Новообращенные, прикрыв сифилитичные носы, поют полевого Баха, а вечером, хмелея в замковых покоях, жарят агнца. Карнарукий, подпоясавшись украденной скакалкой, пытается пустить в обморочную хозяйку корень, получая науськанной кочергой от спасителя - сына замковладельца, джазолюба и картежника. Виридиана, выпустив золотую прядку, также играет в подкидного - обкорнанным таро, без высших арканов, управляющих будущим.

Tags:

Brahms Если бы тяжелый брамсовский лейтмотив фильма перешёл бы в видимый спектр, то ещё пять лет назад, в начале знакомства с героем - неудавшимся дирижером, бугорки и впадинки световой волны плотно облекли бы платоновские формы героини. Однако так же, как огрубел слух Рожера, ставшего продавцом тракторных децибел, так и животрепещущие прелести Паулы теперь огрузнели до такой степени, что красота тонкой выделки стала отслаиваться от них, как расстающаяся с телом Психея. Подлетевший купидон Перкинс попытался вернуть её стареющей дизайнерше, по-живому, под барной анестезией, прошивая рифмами черных певичек. Но тракторные фрикции ходящего налево Рожера, впечатав беглую красоту в другие, суррогатные тела, содрогнули почву так, что глиняная субстанция, которой намазывалась героиня, предварила финальные створки затемнения, накатившие на идеальное, классических пропорций, лицо.

Tags:

Сиротка Лили, отправленная блаженным родителем с парой сломанных часов и баек на пропитание в пекарню, до такой степени упоительно играет в куклы, что возвращает прохожий мир в состояние невинности. Случайные циркачи увешаны кульками с абрикосами, как ходячие деревья, одно из них и уводит шестнадцатилетку из подсобки с линялым пекарем в официантки балаганного райка со столь недостижимыми чудесами, что Лили, скованная подносами и чепчиками, скидывает фартук и лезет на отчаянный флагшток, откуда её вовремя окликает целая гроздь кукол, которой разродился местный чревовещатель. Девушка пускается в такое непосредственное общение с лупоглазым Пьеро, зубастым Арлекином, престарелой Мальвиной и фарфоровым Волком, что окружающая публика приходит в выгодный восторг и Лили покупает небесное платье невероятной легкости, для танцев на лунной дорожке, где может удержаться даже кукольник, кавалер медали за боевые раны.

Tags:

am Любительница длиннопалых жокеев, сводница - парижанка Магги с помощью своей болтовни регулярно накачивает провинциальную визитершу Жанну лошадино-спортивным адреналином, отчего у той тяжелеют ноги, а в голове воцаряется вакуум, ревниво всасывающий в бульварной печатне мужа Анри свинцовые химикалии, мозаичные молекулы провинциальной культуры. Напоминая ваньку-встаньку, свой Пежо она превращает в Росинанта, с которого ее вовремя ссаживает археологический рыцарь Бернар и возвращает в родную Аркадию. Дальнейшее сплетенье рук, сплетенье ног на гобеленовой местности усмиряет гремучее содержимое Жанны, чья романтическая химия благодаря адюльтерной акробатике в замысловатом мужнином особняке пульсирует серенадой Морзе, отзываясь ауканьям русалок с ближайшей мельницы.

Tags:

йохан Волосы - цветы душ, открылось Крейну, второму парикмахеру в городке Санта-Роза, и он взмыл из своего салона туда, где парила музыка Бетховена, печатаемая дружественной нимфеткой Птичкой и летали неопознанные тарелки контактерши Нирдлингер, жены буйного менегера Бигдейва. Сами же души смешивались в цветочный гумус, описываемый копенгагенским принципом неопределенности, как то объяснил заезжий из Принстона адвокат-электростульщик Риденшнайдер. Как и положено гераниевому компосту, души обменивались соками с помощью ротика-насоса Птички, переплетений Бигдейва с женою Крейна, клубов сигарного дыма и прочих процессов, присущих плодородной почве, иногда взрыхливаемой свинтусами на местных фермерских праздниках. Пока в городок не попал гей-жульман Толливер с лысой душой и проектом сухой алхимчистки и у Крейна появилась возможность поучаствовать в менделеевских процедурах, дабы разложить мир на фракции и структурировать свое лунатическое зрение. Тем самым, впрочем, заискрили привычно-следственные связи и возник новый порядок вещей – с сухим геем в пруду, ножичком в любовнике, женою на крюке, Птичкой в кювете, – над которым воцарился главный герой на электрическом троне и c высоковольтным нимбом на голове.

Tags:

Maria Ниточки, связывающие с инобытием, обычно растворяются в кислой среде материнской утробы. Однако у Марии мать умерла при родах и поэтому младенец остался весь усеян веснушками и родимыми пятнами, к которым крепились эти темные нити, сами же они, мелко обрываясь, всю жизнь окружали её мушиным роем. Девочка обзавелась мухобойкой, препровождая жужжащую коллекцию в семейную шкатулку. Иногда, обрываясь слишком резко, вельзевуловые семечки выщелкивали кусочки мозга у марииного отца и мужа Хайнца – дополнительный корм для рыбок в аквариуме, главном украшении приватизированной берлинской квартиры. Отец скоро схватил инсульт, но Хайнц продолжал еженощно впихивать Марию в мушиную родину. Мария же писала письма фаллическому истукану, подарку навестившей их феи–медсестры паралитиков, и набивала его хозпфеннингами, укрытыми от жадного мужа. Почта опускалась в щель комода, в сторону обитавшего на первом этаже архивариуса актов петербургских буддистов 19 века - романтика до мозга костей, которым пришлось спружинить, когда Мария, облив мужа, нанизанного на истукана, кипятком, вывалилась из окна.

Tags:

Schatten Хотя фильмовое время пришлось как раз на канун электромора неимоверного количества теней, что отбросили свои подсвечные ножки и выпали из фонарных люлек, в немецком городке они еще чертили на стенах энцефалограммы своих хозяев и натирались о световые ионы между зеркалами и жалюзи богатых домов, наполняя свои контуры потенциалом издыхающего стада. И когда в ночной компании в одном из самых светских, на Ратушной площади, палаццо оказался ловкий патух, свинопас с художественными амбициями, то, используя декоративные загончики для китайской игры теней, он смог так завернуть траектории гаснущего разума, что устроил настоящее родео, пока не обрезал набычившиеся тени от хозяев и не выбросил их, как туши, на площадь, где они истекли рассветным соком, подрумянивая и подчерняя рыночный натюрморт.

Tags:

глазБросив сыщика-кроссвордиста по кличке Глаз (ранее Слух), экс-жена присылает ему детсадовское фото для гаданья, кто из изображенных там девочек – никогда не виданная им умершая дочка. Однажды писающий ангелок в парке атракционов указует герою на черную вдову Катрин, за чьими разнообразными ролями сыщик следит вначале по долгу службы, затем же она становится зеницей Глаза в потусторонний мир. Свою потерянную дочь преследователь пытается разглядеть сквозь изменчивые очертания сироты-убийцы – лишая ту возможности замереть в семейном счастье, выйдя замуж за слепого коллекционера живописи. Глаз толкает богача под машину и заставляет полиморфную героиню и дальше пульсировать, пока, наконец, на самом депрессивном берегу Франции не загоняет на многоэтажную парковку, откуда зажмуренная автоворовка рушится райской дугой в аркадию замшелой фотографии, проросшей звуками. Шуберт и детские голоса - манок для бывшего сыщика, вновь ставшего Слухом.

Tags:

Witness В полуразбомбленном гамбуржском кабаре голодные победители с таким буйством разодрали штанину на артистке Хельм, что одна из подломленных балок обрушилась на голову наблюдавшего за сценой сержанта Воула, чей томный вздох поглотил облако штукатурного кальция. Когда же британский кофе с молоком вымыл любовный порошок из крови Воула, тот уже успел перевезти немку через Ламанш, ставший для неё Летой. По которой, впрочем, вскоре поплыла давнишняя штанина - в виде паруса на оригинальной дамской шляпке. Он олицетворил мечту Воула о любовном круизе с новой молодой красоткой Дианой. Прежней же владелице головного убора, богатой вдове Френч с проломленным финкой затылком пришлось кануть туда, где уже плавала актриса Хельм, столь искусно манипулируя бликами, что 12-ти присяжным корабля над Летой не удалось разглядеть в их размытой, как в вестминстерском витраже, палитре известный библейский сюжет. Выуженная, со вновь драными одеждами, немка, схватив с адвокатского мостика острый вещдок, нанесла бросившему её ловеласу Воулу сердечный укол, такой же, какой изумленный адвокат Робартс, судейский волк с одышкой, получил от своего шприца с кальциевым раствором.

Tags:

Blanche Замок Икс вытянул своими контрфорсами и закрепил балками столь идеальные пропорции окружающей живописной долины, что в нем самом, посезонно вымораживаемом и выпариваемом, точно в алхимическом тигеле началась вторичная ректификация природных сил - появилась Белянка (Бланш). Этот чистейшей прелести чистейший образец так гармонично вписывается в золотые сечения готических сводов и бойниц, что, как бородка ключа, начинает раздвигать замковые укрепления, стены ходят ходуном, замуровывая, к примеру, Бартоломео, незадачливого кавалера из свиты прибывшего в замок короля. Королевская инспекция это рутинные копуляции и перфорации (фальцетом миннезингеров, кинжальными зубьями и пр.), в попытке противостоять самовольному расползанию вассальной волынки. Защемленные ею, как автоматическим органом, конечности вертопраха приходится вытягивать лошадиным хвостам местного феодала, мужа Белянки, разносящим их по всем углам его ревнивой вотчины. Образовавшаяся же от каменной натуги едкая выпарка капает в бокал невинной жены.

Tags:

Page Summary

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel